С самого начала стало ясно, что это война, которой нет. В прошлом бывали горячие войны (военные конфликты), была холодная война (равновесие . Купить книгу «Дух терроризма. Войны в заливе не было» автора Жан Бодрийяр и другие произведения в разделе Книги в интернет-магазине OZON.ru. Легендарный текст, прославивший Бодрийяра на весь мир. Война в Персидском заливе осталась в истории не только благодаря .
Войны в заливе не было (Жан Бодрийяр). После горячей войны (кровопролитный вооруженный конфликт), после холодной войны настало время мертвой войны. Она характеризуется дегенеративной формой, которая заключается в манипуляциях с заложниками и переговорах.
Заложник занял место воина. Все мы стратегические заложники: наше место обязательного пребывания — экран телевизора, где мы ежедневно подвергаемся виртуальной бомбардировке и в то же время выступаем в качестве меновой стоимости.
Мы пребываем ни в логике войны, ни в логике мира, но в логике апотропии, которая неуклонно прокладывала себе путь на протяжении сорока лет холодной войны, чтобы прийти к развязке — в логике немощных событий, к которым относятся как события в Восточной Европе, так и война в Персидском заливе. Перипетия анорексичной истории, а теперь и анорексичной войны: отныне она не пожирает противника, поскольку не видит в нем врага, достойного вызова и уничтожения, а, следовательно, пожирает саму себя. Медиа привлекают внимание к войне, война привлекает внимание к медиа, а реклама конкурирует с войной. Реклама — самый живучий паразит всей нашей культуры. Она, без сомнения, пережила бы даже ядерную войну.
После горячей войны (кровопролитный вооруженный конфликт), после холодной войны настало время мертвой войны. Она характеризуется . 95 страниц текста ни о чём, которые можно было уложить в 5 страниц.
Впрочем, есть у нее и подобие биологической функции: так же как растения- паразиты или микрофлора кишечника, пожирая нашу субстанцию (пищу для ума), она позволяет нам усваивать то, что мы поглощаем, — превращает мир и насилие мира в удобоваримую субстанцию. Так что же это: война или реклама? Безусловно, Иран и Ирак сделали все возможное, чтобы сохранить фикцию кровопролитной, братоубийственной, изматывающей и нескончаемой войны (в духе Первой мировой).
Хоть третьей мировой войны и не было, но все мы уже по ту ее сторону, если можно так выразиться, в утопическом пространстве после войны, которой не было, и именно в саспенсе, вызванном этим не было, разворачиваются нынешние конфликты, и возникает вопрос: возможно ли войне вообще быть? Это война излишков (средств вооружения, материальной части и т. На наших телеэкранах нам остается лишь симптоматическое чтение эффектов войны, либо эффектов дискурса о войне, или полностью спекулятивных стратегических оценок, аналогичных оценкам в области исследования общественного мнения. Информация подобна неинтеллектуальной ракете, которая никогда не находит свою цель. То, что производство ложных целей стало значимой отраслью военной промышленности, так же как производство плацебо стало значимой отраслью фармацевтической промышленности, а фальшивки процветают в арт- индустрии, не говоря уже о том, что информация стала попросту приоритетной отраслью индустрии, — все это признак того, что мы вступили в мир обмана, где вся культура усердно трудится над своей подделкой. Это также означает, что этот мир больше не питает никаких иллюзий о себе. Утопия реального времени делает событие одновременным в каждой точке земного шара.
А то, что мы переживаем в режиме реального времени, это не событие в натуральную величину (точнее сказать, образ события в виртуальную величину), а созерцание разлагающегося события. Единственное, на что мы можем надеяться, это увидеть смерть в прямом эфире (метафорически, конечно), иными словами, событие, как оно есть, должно дезорганизовывать, разрушать информацию, вместо того чтобы она искусственно измышляла его и истолковывала. Вот единственно возможная информационная революция, которая означала бы полный переворот нашего понимания информации, но она вряд ли произойдет в ближайшем будущем. А до тех пор будет продолжаться инволюция и окаменение события в информации, и, чем ближе мы будем к реальному времени и прямому эфиру, тем дальше мы продвинемся в этом направлении. Переняв израильский стиль, американцы отныне будут экспортировать его повсюду и, так же как израильтяне, замкнутся в спирали безусловной репрессии.
Для американцев не существует врага как такового. Мы уничтожим вас, когда сочтем это нужным. Военный успех увековечивает торжество вооружения, но успех программирования увековечивает поражение времени.
Цифровая обработка войны, электрокуция всякой живой реакции и всякой живой инициативы, включая собственную, — все это важнее с точки зрения системы всеобщей апотропии (как друзей, так и врагов), чем конечный результат на поле боя. Мы далеки от всеобщего уничтожения, холокоста или атомного апокалипсиса; тотальная война существует лишь в качестве архаичной воображаемой медиаистерии.
Бодрийяр Войны В Заливе Не Было Pdf
Напротив, война такого вида, как эта — превентивная, устрашающая, карательная, — предупреждение всем: не впадайте в крайности и мерьте себя той же мерой. Американцы манипулируют спутниковой информацией, чтобы убедить всех, что это чистая война. Все это — иллюзия реальности.
Фальшивая война, вводящая в заблуждение, даже не иллюзия — дезиллюзия войны, связанная не только с военной расчетливостью, которая производит уродливую профилактику этой военной машины, но также и с ментальной дезиллюзией самих воюющих и глобальным разочарованием всех остальных, которое принесла информация. Апотропия происходит также и в наших головах. Дополнением к безусловности симулякров на поля боя является приучение всех нас к безусловному восприятию симулякров в эфире. Нужно исключить всякую возможность понимания события. Этюды Для Тромбона на этой странице.
А если люди смутно осознают, что стали жертвой этого умиротворения и дезиллюзии образов, они продолжают терпеть это надувательство и оставаться в плену очевидности монтажа этой войны. Само распространение вооружения (атомного) только и может гарантировать эффективность глобальной системы сдерживания путем устрашения и оттянуть войну до бесконечности. Нынешняя политика нераспространения играет с огнем: всегда будет достаточно безумцев, готовых бросить архаичный вызов по эту сторону ответного атомного удара, о чем свидетельствует пример Саддама. Раз дело обстоит таким образом, мы должны уповать скорее на распространение вооружения, чем на (никогда не соблюдаемое) его ограничение. И в этом случае следовало бы принять во внимание, какие благотворные перверсивные последствия может принести распространение. Саддам в соответствии с рассчитанной эквивалентностью для того, чтобы сохранить свою власть.
Лишь мертвые могли бы доказать, что эта война все- таки была войной, а не постыдным и никчемным надувательством, запрограммированной и мелодраматизированной версией того, что некогда было драмой войны. Однако можно быть уверенным, что следующая такого рода мыльная опера будет принята с еще большей доверчивостью, некритической и беззаботной. У нас есть настоятельная потребность в симуляции, пусть даже и симуляции войны, более насущная, чем потребность в молоке, сладостях или свободе, и у нас есть непосредственная интуиция, каким образом это можно получить. И это тоже фундаментальные достижения нашей демократии: функция образа, функция шантажа, функция информации, функция спекуляции. Обсценная функция афродизиака — как приманка события, приманка войны. Функция наркотика. У нас нет потребности в реальной войне, а к реальной драме у нас нет вкуса.
Строго говоря, электронная война не имеет политических целей: она выступает в качестве профилактической электросудорожной терапии всякого будущего конфликта. В электронной войне больше нет противника, есть лишь непокорный элемент, который необходимо нейтрализовать и консенсуализировать, чем и занимаются американцы, народ- миссионер, который приведет весь мир <..> с помощью электрошока к наименьшему общему глобально- демократическому знаменателю.
